Рыбалка – лучший вид отдыха

Рыбалка – лучший вид отдыха

Сидеть с удочкой на берегу, боясь лишний раз отмахнуться...
Особенности рыбалки в Астрахани

Особенности рыбалки в Астрахани

Многие увлекаются рыбалкой. Этот вид активного отдыха нравится...

 

Это стоит знать рыбакам и охотникам:

 
 

 ГЛУХАРЬ (Tetrao urogallus) принадлежит к семейству тете­ревиных. Его темя и горло — черноватые, шея — темно-пепель­ная, спина — черноватая с серым и бурым налетом, верхняя часть крыльев — черно-бурая. 18—20 хвостовых перьев — чер­ные, грудь — блестящего зеленого цвета; остальная нижняя сторона тела покрыта черными и белыми пятнами. В прежнее вре­мя глухарь населял леса Северной Азии и Европы; но в настоя­щее время он во многих местностях окончательно истреблен. Область его распространения охватывает всю Европу, за исклю­чением Англии, Голландии и Дании, и Сибирь; в Америке, Афри­ке и Австралии он совершенно отсутствует. Горные леса он предпочитает лесам, растущим на равнине, хотя и не избегает последних; там, где есть смешанные леса, особенно растущие на влажной почве, глухарь селится охотнее всего. Это оседлая пти­ца, хотя и не вполне: при продолжительной стуже он оставляет иногда свой приют на высоких горах и спускается в более низ­кие местности, а при наступлении теплой погоды снова возвра­щается на высоты.

Гнездо глухаря представляет довольно плоское углубление вблизи дерева, выстланное немногими сухими веточками. Глу­харка высиживает свои яйца с поистине трогательным усерди­ем; по словам Гейера, можно, например, во время высиживания поднять самку руками с гнезда и снова посадить на прежнее место.

При благоприятных обстоятельствах тетеревята вырастают очень быстро. Пищу их составляют почти исключительно насе­комые; мать водит их на подходящие места, разрывает землю, кладет им на клюв муху, жучка, личинку, червячка и таким обра­зом приучает их есть; особенно любят молодые глухари ку­колок муравьев. Поздней осенью семейство глухаря разделяет­ся: самки остаются при матери, а самцы кочуют сообща, издают время от времени свой голос, часто дерутся, а на следующую весну ведут себя как совершенно взрослые птицы.

Глухарям угрожает много врагов. Старым самцам они, конеч­но, менее опасны, так как глухари очень осторожны; но птенцы, и еще более яйца, в огромном количестве уничтожаются хищни­ками; самки также часто становятся добычей крупных хищных птиц, особенно орла и филина.

 

   Охота на глухаря

 

Глухой тетерев по его величине, малочисленности, осторож­ности и трудности добывания беспрекословно может называться первою лесною дичью. Он не отлетает на зиму; напротив, водит­ся в изобилии в самых холодных местах Сибири.

Имя глухаря дано ему не потому, что он глух, а потому, что во­дится в глухих, уединенных и крепких местах; точно так и послед­нее имя моховика происходит от моховых, лесных болот, в кото­рых живут глухари. В молодости моей я еще встречал стариков охотников, которые думали, что глухие тетерева глухи, основыва­ясь на том, что они не боятся шума и стука, особенно когда токуют. Мнение это совершенно ошибочно. Во-первых, птица вообще ма­ло боится шума и стука, если не видит предмета, его производяще­го; во-вторых, токующий тетерев, особенно глухой, о чем я буду го­ворить ниже, не только ничего не слышит, но и не видит. Народ также думал, да и теперь думает, что глухарь глух. Это доказывает всем известная, укорительная поговорка, которою потчуют того, кто, будучи крепок на ухо или по рассеянности, чего-нибудь недо­слышал: «Эх ты, глухая тетеря». Глухарь, напротив, имеет необык­новенно тонкий слух, что знает всякий опытный охотник.

В Оренбургской губернии глухие тетерева не так крупны. Я взвешивал многих глухих косачей (самцов): самый большой весил двенадцать с половиною фунтов, между тем как косач-мо­ховик, например, около Петербурга (говорю слышанное), весит до семнадцати фунтов. Глухой косач не совсем похож на косача-тетерева полевого, хотя они составляют одну породу, а курочки их пером совершенно сходны, с тою разницею, что глухарка красноватее и темные пестрины на ней чернее. Глухарь-самец имеет на хвосте черные косицы (менее загнутые, чем у самца-по­левика), почему и называется косачом; величиною он будет с мо­лодого, годовалого, индейского петуха и похож на него своей фи­гурою. Если вытянуть глухого косача, то от клюва до конца хвостовых перьев будет полтора аршина. Впрочем, тело его за­нимает около двух четвертей длины, а в хвосте и шее с головой — по полуаршину. Клюв толстый, твердый, несколько погнутый книзу, бледно-зеленоватого костяного цвета, длиною почти в вер­шок. Глаза темные, брови широкие и красные, голова небольшая, шея довольно толстая; издали глухарь-косач покажется черным, но это несправедливо: его голова и шея покрыты очень темными, но в то же время узорно-серыми перышками; зоб отливает зеле­ным глянцем, хлупь испещрена белыми пятнами по черному по­лю, а спина и особенно верхняя сторона крыльев по серому осно­ванию имеют коричневые длинные пятна; нижние хвостовые перья — темные, с белыми крапинками на лицевой стороне, а верхние, от спины идущие,— покороче и серые; подбой крыль­ев под плечными суставами ярко-белый с черными крапинами, а остальной — сизо-дымчатый; ноги покрыты мягкими длинны­ми, серо-пепельного цвета перышками и очень мохнаты до са­мых пальцев; пальцы же облечены какою-то скорлупообразною светлою чешуйчатою бронею и оторочены кожаною твердою бахромою; ногти темные, большие и крепкие. Глухая курочка несравненно менее самца: я ни одной из них тяжелее шести фунтов не убивал. Я не стану говорить о токах глухих тетеревов и о выводе тетеревят, потому что в этом они со­вершенно сходны с простыми тетеревами, полевиками, или бере­зовиками, как их называют: последние гораздо ближе мне изве­стны, и я буду говорить о них с большей подробностью. Глухари предпочтительно водятся в краснолесье; для них необходимы: сосна, ель, пихта и можжевельник; погонцы, молодые побеги этих деревьев, составляют их преимущественную пищу, отчего мя­со глухаря почти всегда имеет смолистый запах. Впрочем, в чер­нолесье, где изредка растут сосны, глухари водятся иногда и дер­жатся вместе с тетеревами-березовиками. Вместе же с ними кроют их иногда шатрами — но всегда в малом количестве,— для чего к обыкновенной приваде из овсяных снопов прибавля­ют вершинки молоденьких сосен и елей, которыми обтыкают кругом приваду. Глухари мало едят хлебных зерен и редко лета­ют в хлебные поля. Вообще, они гораздо уединеннее, строже меньших своих братьев, простых тетеревов, держатся постоянно в крупном лесу, где и вьют гнезда их курочки на голой земле, в небольших ямках. Яйца их, почти всегда в числе семи или вось­ми, вдвое более куриных, рыжеватого цвета, с темно-коричне­выми крапинами.

Глухарь — очень плотная, бодрая и крепкая птица. Хотя неко­торые охотники считают, что глухие косачи слабее к ружью ко­сачей-полевиков, но я не согласен с этим мнением. Я могу толь­ко сказать, что глухари относительно своей величины не так крепки к ружью, как можно бы ожидать, но я положительно убежден, что они крепче простых тетеревов. В доказательство я 4 укажу на то, что все охотники употребляют самую крупную дробь для стрельбы глухарей; разумеется, я говорю об охоте в позднюю осень или по первозимью и преимущественно о ко­сачах. Я уже сказал, что глухарь необыкновенно пуглив и осто­рожен. Он любит садиться на вершинах огромных сосен, особен­но растущих по неприступным оврагам и горам. Разумеется, сидя на таком месте, он совершенно безопасен от ружья охотни­ка: если вы подъедете или подойдете близко к сосне, то нижние ветви закроют его и вам ничего не будет видно; если же отойде­те подальше и глухарь сделается виден, то расстояние будет так велико, что нет никакой возможности убить дробью такую большую и крепкую птицу, хотя бы ружье было заряжено безымянкой или нулем. Из этого следует, что стрельба глухарей — самая трудная и тяжелая, особенно косачей, ибо курочки гораз­до смирнее, слабее и чаще садятся на невысокие деревья. Всего удобнее бить глухих косачей маленькой пулей из винтовки, что и делают не только сибирские стрелки-звероловы, но и вотяки и черемисы в Вятской и Пермской губерниях. Но многие ли из обыкновенных наших ружейных охотников умеют стрелять ма­стерски из винтовки? Тут не помогут проворство, ловкость и да­же меткость глаза; ко всему этому тут необходима в высшей сте­пени верная рука. Я знаю это по себе: я был хорошим стрелком дробью из ружья, а пулей из винтовки или штуцера не мог попасть и близко цели; то же можно сказать о большей части хо­роших охотников. Впрочем, страстная охота, несмотря на труд­ности, все преодолевает; она имеет железное терпение, и я не­редко из обыкновенного ружья обыкновенной гусиной дробью убивал штук до шести глухарей в одно утро. Подъехать в меру на санях или дрожках редко удавалось по неудобству местности, и я подкрадывался к глухарям из-за деревьев; если тетерева со­вершенно не видно и стрелять нельзя, то я подбегал под самое дерево и спугивал глухаря, для чего иногда жертвовал одним вы­стрелом своего двуствольного ружья, а другим убивал дорогую добычу влет, целя по крыльям; но для этого нужно, чтоб дерево было не слишком высоко. Употреблял я также с успехом и дру­гой маневр: заметив, по первому улетевшему глухарю, то на­правление, куда должны улететь и другие,— ибо у всех тетере­вов неизменный обычай: куда улетел один, туда лететь и всем,— я становился на самом пролете, а товарища-охотника или куче­ра с лошадьми посылал пугать остальных глухарей. Долго при­ходилось иногда ждать и зябнуть, стоя смирно на одном месте; горы и овраги надобно было далеко обходить или объезжать, чтобы спугнуть глухих тетеревов, но зато мне удавалось из не­большой стаи убивать но две штуки. Это особенно удобно пото­му, что глухарь, слетев с высокой сосны, всегда возьмет книзу и летит в вышину обыкновенных деревьев: следовательно, мера не далека, если он полетит прямо над вами или недалеко от вас. Нечего и говорить, что довольно случалось промахов и еще больше подбитых глухарей, которых, ходя и ездя по одним и тем же местам по нескольку дней сряду, я находил иногда на другой день мертвыми. Надобно признаться, что при осенней стрельбе глухарей по большей части только те достаются в руки, у кото­рых переломлены крылья: этому причиной не одна их крепость, а неудобства стрельбы от высоких, густыми иглами покрытых сосен. Очевидно, как внимательно надобно смотреть — не под­бит ли глухарь, не отстал ли от других? нет ли крови на снегу по направлению его полета? не сел ли он в полдерева? не пошел ли книзу? При каждом из сказанных мною признаков подбоя сей­час должно преследовать раненого и добить его: подстреленный будет смирнее и подпустит ближе.

К токующему глухому косачу ранней весною можно подхо­дить не только из-за дерева, но даже по чистому месту, наблюдая ту осторожность, чтоб идти только в то время, когда он токует, и вдруг останавливаться, когда он замолчит; весь промежуток времени, пока косач не токует, охотник должен стоять непо­движно, как статуя; забормочет косач — идти смело вперед, по­ка подойдет в меру. Больше о глухаре я ничего особенного ска­зать не могу, а повторяю сказанное уже мною, что он во всем остальном совершенно сходен с обыкновенным тетеревом,— следовательно, и стрельба молодых глухих тетеревят совершен­но та же, кроме того, что они никогда не садятся на землю, а все­гда на дерево и что всегда находишь их в лесу, а не на чистых ме­стах. Мясо молодых глухарей очень вкусно, в чем согласны все; мясо же старых, жесткое и сухое, имеет особенный, не для всех приятный вкус крупной дичи и отзывается сосной, елью или можжевеловыми ягодами; есть большие любители этого вкуса. Трудная и малодобычливая стрельба старых глухарей в глубо­кую осень по-голу или по первому снегу меня чрезвычайно за­нимала: я страстно и неутомимо предавался ей. Надобно при­знаться, что значительная величина птицы, особенно при ее крепости, осторожности и немногочисленности, удивительно как возбуждает жадность не только в простых, добычливых стрелках, но и во всех родах охотников; по крайней мере, я все­гда испытывал это на себе. Глухарь летает тяжело, с большим шумом, часто хлопая кры­льями, и не делает больших перелетов; он очень осторожен, обла­дает прекрасным слухом и зрением, и потому охота за ним вооб­ще трудна. Ранней весной глухари, до того времени державшиеся поодиночке, собираются в известных частях леса, и здесь ранним утром самцы начинают токовать, т. е. издавать своеобразные звуки, сопровождая их странными телодвижениями. Токование начинается рядом щелкающих звуков, затем после главного «удара» следуют особые шипящие звуки, похожие на точенье железных предметов: глухари «точит». Самец в это время нахох­ливает все перья, часто поворачивается и находится в крайне возбужденном состоянии, так что во время точенья оставляет свою обычную осторожность. Так продолжается до солнечного восхода; затем самец слетает на землю к самкам и спаривается с ними; самки иногда собираются поблизости от токующих сам­цов, иногда же самцам приходится далёко перелетать к ним. Из-за обладания самками между самцами происходят ожесточен­ные драки, оканчивающиеся иногда смертью одного из бойцов. По окончании тока, продолжающегося 3—4 недели, самки вы­бирают места для гнезд, которые представляют ямку в земле, выстланную иногда веточками.

 

 

Весенняя охота на глухарей

 

Весною, как известно, существует почти только один способ добывания глухарей — с подхода. Охота эта основана на том, что токующий глухарь, делая последнюю трель своей песни, плохо слышит и видит и к нему можно в это время подскаки­вать, даже делать по нем промахи.

Настоящая охота с подхода начинается, однако, недели две спустя после начала токования, так как в марте еще много сне­гу и глухари токуют не очень жарко. Охотиться лучше всего од­ному или, в незнакомом месте, с проводником — местным про­мышленником, а еще удобнее — лесным сторожем — не охотником. Если нельзя ночевать в лесу неподалеку от тока, то необходимо быть около тока за полчаса до рассвета.

Тока из года в год происходят в одних и тех же местах, а по­тому разыскивать их приходится очень редко, и достаточно бы­вает расспросов и указаний проводников. Впрочем, можно ино­гда определить место тока по направлению полета летящих глухарок, а раннею весною — по следам, оставляемым самцами на снегу.

Надо иметь всегда в виду, что если только в лесу есть мохо­вое болото с сосенками, то глухари токуют или в самом болоте, или на его окраине. Там, где мшарин нет, тока бывают около бо­лот и озер — внутри леса, но всегда вдали от опушки, дорог, а тем более селения, даже жилья в виде лесной сторожки. По этим причинам благоразумнее приходить на ток с вечера и переночевать поблизости, разложив костер, но не ближе чет­верти километра от тока. Это тем более удобно, что можно за­благовременно осмотреть последний, ориентироваться, выслу­шать, где квохчут глухарки, высмотреть, на какие деревья садятся, где скиркают (или хрюкают) глухари, а иногда, в самый разгар токованья (во второй половине апреля), даже подскочить к токующему самцу.

Состояние погоды, особенно в первый период токования, имеет очень важное значение: в марте и в начале апреля нельзя быть вполне уверенным в том, что завтра глухари будут хорошо петь. В сильный мороз и вообще перед резкой переменой пого­ды глухари только хрюкают — скиркают, не тэкая и не делая трели. Утреннее хрюканье всегда предвещает неудачу, и вообще хрюкают всего чаще непоющие молодые самцы, и само хрюка­нье часто есть тревожный крик, испускаемый при виде человека, зверя или другой опасности. При дальней поездке, очевидно, нелишне принимать во внимание показания барометра.

Всего лучше охотиться на токах с проводником, который бы и таскал убитых птиц, но на самом току необходимо ходить од­ному, приказав мужику стоять на одном месте. На небольшие то­ка, где токует менее десятка глухарей, ездить с товарищем не стоит; на больших можно единовременно охотиться вдвоем или втроем, только необходимо заблаговременно сговориться, кому куда надо идти и какой стороны держаться, чтобы не мешать друг другу, и ни в каком случае не топать и не перекликаться ра­нее окончания токования. Охотясь на своих или общественных угодьях, необходимо принимать во внимание интересы провод­ника, если он промышленник, и платить ему за каждую убитую птицу. Столичные охотники обыкновенно уговариваются с ним заранее и ждут письменного уведомления о том, что ток в самом разгаре. На случай ночлега в лесу одеваться надо теплее — по-зимнему, с валенками про запас, теплым одеялом или буркой. Чаще приходится подскакивать к глухарям в больших болотных сапогах, но если ток не очень сыр и охотник не боится простуды, то в валенках подходить удобнее даже в теплую погоду. Когда в болоте еще лежит глубокий снег, подходить можно или по на­сту, или на лыжах.

Смотря по температуре, для ходьбы по току надо надевать зимний короткий кафтан или ватную куртку и более или менее толстые брюки. При этом и одежда и валенки должны быть не­пременно серого цвета. Придя на место тока, надо немного по­дождать — не затокует ли поблизости глухарь. Вообще ходить зря по току, перекликаться, даже курить не следует; затем уже начинают искать, стараясь идти как можно тише, останавлива­ясь и прислушиваясь через каждые 20 шагов; причем весьма важно, разумеется, направление в'етра. По возможности стара­ются не ходить по ветру, а против него или вполветра. В тихую погоду щелканье (тэканье) глухаря слышно иногда за 200 ша­гов, а бой, стрекотанье — несколько далее. Если глухарь начнет обманывать, т. е. останавливаться перед трелью или же и вовсе умолкает — иногда минут на 15, что оз­начает, что он услышав или увидел охотника, необходимо спря­таться за дерево, или окаменеть на месте и терпеливо выждать настоящей игры, или же бросить эту, вероятно уже стреляную, птицу и начать подход к другой. Впрочем, некоторые промыш­ленники, чтобы подзадорить такого чуткого самца, употребля­ют не без успеха многие уловки, как, например, кокочут ростя-щейся тетеркой или подзадоривают его, скобля и ударяя ножом по стволу ружья и подражая этим трели. Иногда глухари даже подлетают на такого рода манку. Есть глухари, которые посто­янно меняют место и, пропев 2—3 раза, перелетают, хотя и неда­леко. К таким птицам подходить не стоит, да вообще, если ток немалочислен, лучше не подходить к раз согнанному самцу и ис­кать другого. Глухарь, которого подшумели два раза, в третий ни за что не подпустит.

Всего затруднительнее в этой весенней охоте — подход или, вернее, подскакивание, особенно когда место слишком открыто и негде спрятаться. Лучше выбирать самый длинный путь, если он представляет большие удобства, т. е. имеет деревья, которые бы заслоняли охотника от глухаря, и лишен больших сугробов, ям и груд валежника. Как только глухарь участит свое тэканье и начнет настоящее щелканье, надо быть готовым к прыжку, при первом скирканье охотник стремглав бросается вперед, де­лает два-три огромных прыжка и останавливается как вкопан­ный, по возможности раньше, чем птица закончит щелканье, так как иногда эхо последних шагов может потревожить ее. Тут уже нечего разбирать, провалились вы в воду или снег, а необходимо стоять неподвижно до следующего боя, стараясь вперед заранее определить направление и самое место будущих прыжков, что­бы снова не попасть в еще более неловкое положение. При по­следнем прыжке необходимо продавливать под ногами лед, не­крепкий наст или скрытый под снегом валежник. В остзейских губерниях иногда подпрыгивают к глухарю при помощи длин­ной палки, но навряд ли это удобно. Гораздо благонадежнее спо­соб, употребляемый в Австро-Венгрии, где очень многие охот­ники подходят к токующему глухарю, держа перед собою густую сосенку до сажени вышиною или, что еще лучше, пере­двигая особо устроенную ширму под цвет почвы и окружающей местности, т. е. ранней весной белую, позднее же серую или жел­товато-зеленую.

Большей частью приходится стрелять очень близко — ни­как не далее 50 шагов; во-первых, потому, что в темноте трудно разглядеть птицу, особенно сидящую на ели, хотя бы в 20 мет­рах; во-вторых, потому, что токующий глухарь, раздувший свои перья, очень крепок к выстрелу: если целить в зоб, то недоста­точно крупная дробь даже отскакивает или же легко ранит пти­цу. По всем этим причинам вернее бить в 15—20 шагах от дере­ва, на котором сидит глухарь, а если он не виден или его загораживают толстые сучки, то лучше обойти его с другой стороны. Разглядев, где сидит глухарь, и выбрав место, удобное для стрельбы, охотнику остается только выстрелить. Однако и тут требуется немало совсем особой сноровки. Во-первых, надо взводить курки (подскакивают обязательно со спущенными), поднимать ружье и прицеливаться непременно во время скирка-нья, иногда даже в два приема, т. е. спускать курок уже при сле­дующем стрекотанье; во-вторых, не опускать ружья после выст­рела и не трогаться с места. Это делается с тою целью, чтобы в случае промаха можно было бы стрелять в другой раз, зарядив ружье во время следующего токования, так как во время скир-канья глухарь уже не обращает внимания на выстрел и не улета­ет, иногда даже получив легкую рану. Только когда неподалеку токует другой глухарь (обыкновенно расстояние около 100— 150 шагов), то лучше стрелять в того, к которому подходишь, во время боя соседнего, дабы нечспугнуть его. Промахи же здесь весьма возможны; с непривычки и в темноте немудрено пропу­делять и в самом близком расстоянии: верности выстрела меша­ют сучья, слишком торопливый и неверный прицел; кроме того, не надо забывать, что в сумерки (так же, как и при лунном све­те) надо метить несколько выше.

Глухарь во время своей игры очень крепок на рану и неред­ко с брюхом, насквозь простреленным пулей из винтовки, уле­тает из виду на несколько десятков, даже более ста шагов и за­тем еще успевает несколько пробежать по земле, так что найти его без собаки довольно трудно. Поэтому не мешает брать с со­бою хоть простую дворняжку, приученную искать глухарей, и оставлять ее до окончания тока на привязи у ночлега или у проводника.   ........

Глухарь ежегодно привозится из северных губерний на наши столичные рынки в весьма значительном количестве и еще в большем числе потребляется на месте добывания его. Весной охотятся только на самцов глухарей, во время токования их, на­чинающегося с конца марта и продолжающегося до первых чи­сел мая, причем охота основывается на том, что токующая пти­ца, во время скирканья (вторая часть глухариной песни, первая же называется щелканьем), закинув голову, закатив глаза, надув перья, развернув хвост и полуопустив крылья, лишается обыч­ной остроты зрения и чуткости. Пользуясь этим обстоятельст­вом, охотники, выслушав еще издали поющего глухаря, во вре­мя скирканья его, продолжающегося 3—4 секунды, делают по направлению к нему несколько больших прыжков и затем оста­ются неподвижными до следующего скирканья, во время кото­рого снова прыгают, и так продолжают до тех пор, пока не при­близятся к дереву, на котором токует глухарь, на расстояние 30—50 шагов, смотря по местности. При этом прицеливаются в глухаря и спускают курок обязательно во время нового скир-канья, так как нередко случается, что после промаха глухарь, не расслышав выстрела, не слетает с дерева и тогда удается вы­стрелить вторично.

 


Охота на глухарей по лиственникам

 

В конце августа или в начале сентября после первых холод­ных утренников хвои лиственницы закисают и с этого времени служат здесь главною пищею глухого тетерева вплоть до пер­вых чисел октября, когда хвоя желтеет и опадает.

Первое время глухари садятся на лиственницу только при восходе и закате солнца и сидят час или полтора, почему насто­ящая охота начинается с половины сентября, когда глухари си­дят с 3-х часов утра до 10 и с 5-ти вечера до ночи (вообще ут­ром — перед восходом, после полудня — часа за три до заката), а в конце сентября — и целый день. Удача охоты много зави­сит от погоды: в ясные и ветреные дни птица очень строга и плохо подпускает; напротив, в пасмурный, прохладный и не­много дождливый день птица смирна, сидит долее и подпуска­ет ближе.

Охоту производят двумя способами: с собакой (лайкой) или скрадом, без собаки. Собака должна отыскивать птицу верхним чутьем; та же, которая отыскивает ее по поеди, т. е. по хвое, ро­няемой глухарем во время еды, ценится не особенно высоко, а лающая очень громко и часто, тем более скачущая на дерево, никуда не годится. Найдя глухаря, она начинает лаять; глухарь сосредоточивает на ней все свое внимание, опускает вниз голову и тэкает, как будто сердится и дразнит собаку. Охотнику нетруд­но подойти к нему сажен на 30 или даже ближе, так что он мо­жет убить его из винтовки. В случае промаха можно спокойно зарядить снова ружье: молодой глухарь не боится выстрела, и случается, в особенности если стреляешь в непуганую птицу, сделать в нее до 10-ти и более выстрелов. Пролетит пуля близко над головой — она ложится как бы оглушенная на сук, и по ней можно стрелять несколько раз. Но если пуля обнизит, то она обыкновенно снимается. Иногда после выстрела глухарь побе­жит по сучку, перескочит на другой и, только когда увидит охот­ника или услышит слишком подозрительный шум, перемещает­ся на другое дерево; впрочем, редко летит далее одной версты. Переместившись, глухарь делается уже осторожнее. Следует за­метить, что глухарка очень недолго выдерживает лай собаки, а потому на лиственнице, как и на осинах, большей частью при­ходится убивать одних самцов.

Охота без собаки гораздо затруднительнее. Охотник должен сам высматривать дичь, что, несмотря на значительную величи­ну птицы, очень трудно, ибо глухарь весьма искусно прячется между толстыми сучками дерева, да и расстояние громадно. Еще труднее увидать глухарку, особенно когда она сидит близко у ствола дерева. Подкрадываться нужно осторожнее, иначе рис­куешь спугнуть птицу. Ранним утром, впрочем, глухари нередко токуют на лиственницах (то же на осиннике в средней и север­ной России), и тогда к ним можно подскочить на выстрел из дро­бовика, как и весною.

 

Стрельба глухарей на осиннике

 

Со второй половины августа глухари по зорям начинают вы­летать на осинники и есть осиновый лист; вылетают преимуще­ственно молодые, уже перебравшиеся к этой поре в матерое пе­ро; с ними вылетают старые глухарки, но старых петухов на осинниках приходится встречать только в сентябре.

Охота на осинниках производится двояким образом. Если в лесу осин мало и они отстоят одна от другой или же группа осин (высоких) отстоит от другой на большое расстояние, то охотник за час или два до заката солнца приходит к известным ему осинам и садится таким образом, чтобы осины были хорошо видны, а ружье хватило бы до севших на них глухарей. Особенно прятаться на такой засаде не требуется. Глухари начинают выле­тать, когда солнце опустится за лес, а иногда и несколько ранее, чаще поодиночке, но быстро, один за другим, молодые раньше, старые глухарки позже. Прилетев, глухарь с шумом садится в середину листвы осины и некоторое время, но очень недолго, сиДйт неподвижно. Если охотник прозевал прилет глухаря и не заме­тил места, где тот сел, то он отнюдь не должен вставать или хо­дить, чтобы рассмотреть птицу: обсидевшийся глухарь вскоре сильно завозится в листве, пойдет по сучьям к крайним веткам, немедленно начиная щипать лист и глотать его; срывая лист, он производит шум, похожий на падение крупных капель дождя, что происходит от обрывания черенков листа; привычное ухо разли­чает это щелканье шагов за триста. Молодые глухари вылетают обыкновенно молча, но старые глухарки — с клохтаньем.

Заметя сидящего глухаря, охотник немедленно в него стреля­ет и или быстро подбирает убитого, или, лучше, не сходя с мес­та, заряжает ружье. За первым летят один за другим следую­щие — и охота продолжается до темноты. Случается во второй половине августа таким образом перебить, не сходя с места, це­лый выводок, который не был разбит и держался поэтому еще вместе. Если охотник не успел выстрелить по одному глухарю и в это время их вылетело несколько, то он должен дать обси­деться всем и стрелять, когда все зашевелятся, стреляя сначала в сидящих ниже. Напуганные глухари не улетают от выстрелов, но после каждого затаиваются.

Второй способ охоты на осиннике применяется в местностях, где осинник рассеян на большом пространстве; он состоит в том, что охотник ходит по осиннику, прислушиваясь к шумной садке глухарей в листву, а позднее — к щелканью обрываемого листа. Услыша глухаря, охотник тихонько -к нему подбирается и, вы­смотрев, стреляет. Этот второй способ гораздо занимательнее первого, но высмотреть глухаря с подхода несравненно труднее, тем больше что он затаивается, если заслышит или увидит чело­века; слетает же с осины он всегда крайне неохотно. Стрелять глухарей на этой охоте лучше всего первым или вторым номе­ром дроби.

 

   Календарь

 

Январь. Глухарь около лесных речек, в чащах, иногда стайка­ми (самцы отдельными); в сильные морозы ночует в снегу. При­меняется охота с подъезда, в неглубокие снега.

Февраль. Глухарь выбирается из чащей в редколесье; в конце или (в более южных местностях) середине месяца старые самцы начинают щелкать.

Март. Глухарь в юго-западном крае токует с первых чисел; в средней полосе — иногда с 10-х чисел, и в конце месяца ток в самом разгаре. В более северных, а также в северо-восточных областях ток редко начинался ранее середины. Применяется стрельба с подхода к токующим самцам (утренней, редко вечер­ней зарей) дробью № 0—2 или пулей (из винтовки).

Апрель. В юго-западном крае токует с первых чисел; в сред­ней полосе — иногда с 10-х чисел, и в конце месяца ток в самом разгаре. В более северных, а также в северо-восточных облас­тях ток редко начинался ранее средины. Стрельба с подхода к токующим самцам (утренней, редко вечерней зарей) дробью № 0—2 или пулей (из винтовки).

Май. В более северных областях тока прекращаются в пер­вой половине; на севере продолжаются до конца месяца. В сред­них областях все самки в первых числах садятся на гнезда (в юго-западном крае начинают выводить); в конце месяца (иногда в средине) высиживают. Гнезда в больших лесах, пре­имущественно краснолесье, около моховых болот. Самцы по окончании токов удаляются в крепи (б. ч. по моховым болотам) и начинают линять. На севере и северо-востоке применяется охота на токах, продолжающаяся до средины месяца и долее.

Июнь. В первой половине поздние выводки в центральных и ранние в верхневолжских областях. Держатся в больших, преимущественно хвойных, лесах, по сечам и гарникам, около муравьищ, а позднее — ягодников (земляника и черника). На Урале выводки держатся сначала в густолесье, возле мшарников, болот, речек и покосов (до сенокоса), потом в бору на ягодниках. К концу месяца молодые (в средних широтах) уже деревятся. Самцы и холостые самки линяют в крепях (чащах и мшарниках).

Июль. Выводки и уже вылинявшие глухари держатся око­ло ягодников; молодые начинают мешаться (в средних облас­тях и Среднем Урале) с первой половины, а во второй ведут почти самостоятельную жизнь и встречаются далеко один от другого. В первой половине охота с легавой; во второй — с подлайкой.

Август. Выводки и старые держатся около брусничников; ме­стами летают на яровые поля и озими. В конце месяца молодые разбиваются (сначала самцы) и летают (как и старые) на осин­ники (на севере) или на лиственницу (на северо-востоке); самцы начинают иногда токовать. Охота с подлайкой (в первой полови­не); стрельба с подхода и подъезда (иногда из шалаша) на овся­ных жнивьях (также на озими) или из шалаша на приваде из ов­сяных снопов. В конце месяца стреляют с подхода на осинах и лиственницах (из винтовки).

Сентябрь. С первыми морозами вылетает из осины и лист­венницы (на юго-западе и в Литве — в дубовые леса) и продол­жает кормиться на брусничниках (в моховых болотах — клюк­вой). В конце, иногда средине месяца собирается в небольшие стайки. В теплую осень самцы (старые и прошлогодние) току­ют. Применяется охота с подхода на осинах и лиственнице; стрельба с подхода на осеннем току (утром).

Октябрь. На севере с первым снегом перебирается в еловые, пихтовые и сосновые чащи и держится небольшими стайками. В центральных областях и на западе России держится там же, где и в сентябре. С Покрова начинается (в северных и северо­восточных областях) охота с подлайкой, продолжающаяся до глубокого снега. Стрельба с подхода и подъезда.

> Ноябрь. Глухарь держится в ..густых хвойных лесах; на Ура­ле—в низменностях, в мелком густом сосняке. Применяется охота с подъезда.

Декабрь. Глухарь держится в хвойных чащах около глухих ов­рагов и речек или родников, где много рябины, калины и мож­жевельника. Применяется охота с подъезда.