2КОСУЛЯ ЕВРОПЕЙСКАЯ, или дикая коза (Capreolus capreolus), относящаяся к семейству оленевых подотряда жвач­ных, достигает 1,3 м в длину и 75 см в высоту у крестца; неразви­тый хвостик едва достигает 2 см. Самец весит 20—25 кг, в редких случаях до 30 кг, самка — меньше. Сравнительно с благородным оленем косуля более плотного сложения, голова у нее короткая и притуплённая, шея длиннее головы, туловище не очень строй­ное, спереди толще, нежели сзади, спина почти прямая, холка ни­же крестца. Ноги высокие, стройные, копыта маленькие, узкие и острые; глаза большие и живые, верхние ресницы длинные; слезные ямочки очень маленькие, они образуют неглубокие го­лые треугольные впадины длиной не более 6 мм. Уши средней величины и расположены на далеком расстоянии друг от друга. Рога отличаются широкими дудками и относительно толстыми стволами, усеянными сильно выдающимися шаровидными бу­горками. Ствол рогов обыкновенно имеет только две ветви; этим, однако, не ограничивается их развитие. В первую зиму годовалого самца вырастают неразветвленные тонкие рожки едва заметным круговым утолщением у основания ствола; . двухгодовалого ствол разветвляется приблизительно в середи­не. У трехгодовалого изогнутая назад главная ветвь делится вто­рично и после разветвления снова изгибается вперед, между тем как кончики передней ветви направлены назад. Развитием этих трех ветвей обыкновенно заканчивается рост рогов, так как при последующих сменах у самца повторяется то же самое число ветвей, но иногда рога еще усложняются. У четырехгодовалого самца одна из двух ветвей выше второго разветвления, иногда изгибы делятся снова и образуют боковой отросток. Рога с пя­тью ветвями — это высшая степень развития головного украше­ния косули.

Это стоит знать рыбакам и охотникам:


густая шерсть косули изменяется в зависимости от времени года. Верхняя часть туловища и бока летом бывают темно-ржа­вого цвета, зимой — буро-серого, нижняя и внутренняя стороны конечностей окрашены всегда светлее. Наружная часть ушей немного темнее, внутри они покрыты желтовато-белыми воло­сами. Задние части бедер резко отличаются своей светлой окра­ской; летом они желтоватого, а зимой белого цвета. У телят по красноватой основной окраске выступают рядами маленькие кругловатые белые или желтоватые пятна.


В общем, можно сказать, что внутри своей области распрост­ранения косуля водится как в больших лесах, так и в молодых рощах и порослях, если они только изобилуют кустарником, причем безразлично, расположены эти лесные пространства в гористых местностях или равнинных, состоят они из хвойного или из лиственного леса. Зимой она с высот спускается в доли­ны, летом же поднимается еще выше. В Сибири косуля ведет ко­чевую жизнь в периоды, когда ей становится трудно или невоз­можно зимовать на летних стоянках. С наступлением холодного времени года она покидает места летнего пребывания, собира­ется в многочисленные стада и тогда уже окончательно избега­ет гор, чтобы провести зиму в лесах равнины.


Движения косули проворны и грациозны. Она может произ­водить удивительно большие дугообразные прыжки и без замет­ных усилий прыгает через широкие рвы, высокие заборы и кус­ты, плавает и лазает так же хорошо. Косуля прекрасно слышит, чует и видит; хитра, осторожна, но при том и очень доверчива.


Косули никогда не образуют таких больших стад, как олени. Большую часть года они живут семьей, самец с одной, редко с 2—3 самками и их детенышами. Стада в 12—15 особей можно видеть только там, где недостает самцов. Зимой иногда сходятся несколько семейств и довольно долгое время живут вместе. Те­лята до следующего периода течки остаются со взрослыми ко­сулями, затем выгоняются и часто образуют самостоятельные стада. Днем косуля остается в одном из своих временных надеж­ных убежищ; под вечер она отправляется пастись в молодые ку­старники, лесные поляны и луга или на поля; под утро снова воз­вращается в чащу леса или в высокие хлеба, передними ногами разрывает мох или дерн и таким образом устраивает себе постель или логовище для отдыха. Едят косули почти то же самое, что и благородные олени, но избирают более нежные растения. Корм состоит главным образом из листьев, молодых побегов разнообразных лиственных деревьев, из почек хвойных деревь­ев, незрелых посевных злаков и разных трав. В Сибири, кроме этих и им подобных видов растений, едят побеги полына» лап­чатки и др. Косули очень охотно лижут соль, а чистая вода для них необходима, но в дождь или сильную росу довольствуются каплями на листьях.


После того как сброшенные взрослым самцом в октябре или ноябре рога образовались и разветвились снова, а самец также содрал с них кожу, что обыкновенно происходит в конце марта, самое позднее в апреле, он уже становится не таким безобид­ным. Но все-таки он еще не находится в возбужденном состоя­нии, ведет себя даже иногда как заботливый отец, принимает участие в уходе за своими и чужими детенышами. В середине июля эти прекрасные отношения прекращаются. Им овладева­ет беспокойство, страсть к борьбе и драке; сильный самец ры­щет в окрестностях, угрожающим образом выходит навстречу другим самцам, довольно часто подает голос, издавая глухой от­рывистый звук «бэе-бэе» или «бе-бе-бе», и начинает бегать за самками. Его возбуждение возрастает с каждым днем; он часто с безумным ожесточением дерется со своим соперником, напа­дает и на других животных, в редких случаях на людей, истязает, даже убивает телят, когда их присутствие кажется помехой, бе­шено и беспощадно обращается с самками, которые не тотчас подчиняются его воле. Косуля бывает беременна приблизитель­но 40 недель и, сколько известно, отличается от других своих ро­дичей лишь тем, что зародыш необыкновенно долгое время пре­бывает в одном и том же состоянии.


Дня четыре или пять перед родами она отыскивает себе спо­койное место, по возможности в самой уединенной части леса, и там рождает телят. Самки, которые помоложе, обыкновенно рождают только одного теленка; те, которые постарше, имеют двух, в редких случаях — трех. Мать с заботливостью прячет своих детенышей от каждого приближающегося врага. В самой ранней молодости телята припадают к земле, как только слы­шат этот звук: впоследствии они спасаются вместе с матерью. В первые дни жизни телят, когда они еще совсем беспомощны, самка старается отвлечь от них внимание врага.
Приблизительно на восьмой день после рождения мать берет детенышей с собой на пастбище, а спустя 10—12 дней они уже достаточно сильны, чтобы бежать за ней. Тогда она возвращает­ся с ними на прежнее место, как бы с намерением представить отцу его потомство. Телята сосут матку до августа, но уже на втором месяце от роду едят мелкую зеленую траву. Мать при­учает их выбирать подходящую пищу. Четырнадцати месяцев от роду они достигают половой зрелости.


Уже в конце четвертого месяца лобная кость у косули образу­ет выпуклость; в следующие затем четыре недели появляются маленькие, постепенно возвышающиеся шишки, а в зимние меся­цы пробиваются первые рожки длиной в 8—10 см. В марте молодой самец с наслаждением и гордостью сбрасывает кожу с рогов, а в декабре сбрасывает рога. В течение трех месяцев образуются вторые рога. Они сбрасываются немного раньше, чем первые, и заменяются третьими. Старые самцы сбрасывают рога уже в ноябре.


За косулей охотятся почти таким же способом, как и за дру­гими оленями. Кроме человека косулю преследуют рысь, волк, дикая кошка и лисица; крупные хищники без различия преследу­ют больших и малых животных, мелкие — исключительно телят.

 

Охота на косуль

Охота на диких коз, или косуль, с гончими


Для этой охоты чем меньше собак, тем лучше. На тот слу­чай, что собаки будут увлечены каким-нибудь бродячим козлом, нелишне приберечь одну-две, не пуская их в дело. С собаками можно охотиться только на местовых коз, т. е. на тех, которые вывелись вблизи данного места. Такие козы крепко держатся редкого леса и упорно в него возвращаются, что, конечно, об­легчает для охотника возможность встретиться с ними. Впрочем, коза идет очень широко: нередко в больших негористых ле­сах по прямому направлению она уводит километров на 20 и бо­лее и заставляет охотника дожидаться не один час. Чаще всего поднятая с лежки коза идет напрямую 4—5 километров.


Местовые козы обыкновенно живут семьями, состоящими из козла, козы и пары молодых. Независимо от них встречаются старые козлы, живущие одиноко и постоянно меняющие'место­жительство. Такой козел никогда не делает круга: поднятый со­баками, он мчится без оглядки несколько десятков верст, увле­кает за собой собак и совершенно портит охоту. Надо принять за правило не начинать охоту слишком рано, а выждать восхода, чтобы козы успели возвратиться с утренней жировки на лежку и несколько облежаться, так как опытными охотниками было замечено, что коза, поднятая с лежки, гораздо более кружит и обкладывает, чем та, которую гон застал на ходу. Последняя после одного круга бросается в ход и далеко уводит собак.


Определив местопребывание коз, охотники окружают их с одной стороны, пускают собак, а с другой становятся сами. Опытный охотник становится на лазу, то есть на той дороге, ко­торой всегда придерживаются испуганные и бегущие козы. Та­кой дорогой бывает редкий лес, просека, поляна — вообще та­кое место, которое не мешает козам делать громадные прыжки. Благодаря плохому зрению козы близко подпускают собак и не­редко позволяют поднять себя на глаз. Сначала козы держатся вместе, бегут чрезвычайно быстро и, разумеется, оставляют со­бак далеко позади; но, пробежав версту-другую и не видя пого­ни, козы останавливаются и начинают прислушиваться; увидя собак, они вновь обращаются в бегство и рассыпаются во все стороны. Если собак несколько, то они тоже иногда разбивают­ся, и каждая коза подвергается отдельному преследованию. Та­кая погоня страшно пугает коз и заставляет их уходить быстрее и дальше; часто случается, что, слыша гон спереди, сзади, с бо­ков, козы вовсе не обкладывают, а стремглав уходят из кнеи. Пе­рекрестный гон мешает правильной охоте также потому, что сбивает с толку собак. В результате получается кутерьма, и охо­та не удается. Охота с одной только собакой свободна от таких неудобств, потому что из целой стаи разбежавшихся коз подвер­гается преследованию только одна. 1он одной собаки не очень пугает козу, она чаще обкладывает и скорее попадается под вы­стрел. Остальные козы, пробежав известное расстояние и не слыша за собой погони, останавливаются; иногда они возвраща­ются на собачий след, обнюхивают его и, убедившись, что соба­ка ушла по другому направлению, окончательно успокаивают­ся. Когда первая коза убита, то собака наводится на след одной из оставшихся коз, гонит ее прежним порядком и т. д. Если лес невелик и собака хороша, то обыкновенно весь выводок, состо­ящий из 4—5 коз, попадает в руки охотника.


Очень пешие гончие, так же как и слишком паратые, мало пригодны для этой охоты: первые слишком долго копаются на одном месте, и коза из-под них идет легкой рысцой, часто оста­навливается, вслушивается, внюхивается и, так как обоняние и слух у нее очень развиты, зачуяв близость человека, уже не пойдет в его сторону. Случается, что под такими копуньями она пасется на ходу или даже залегает, предоставляя им разыскать и поднять себя снова. С очень быстрыми гонцами происходит со­вершенно обратное: они, не давая козе долго кружить, уводят ее сразу в другие дачи, куда не всегда бывает возможность следо-вать за ними. Поэтому из-под паратых собак никогда не следует ждать козу в гущаке, а надо выбирать место более открытое, с прогалинами, просекой или полянкой вблизи. Вообще при охо­те на коз нужно соображать, как пошла коза с подъема. Если на­прямую, то необходимо поскорее отправляться за гончими и за­нять лаз там, где коза стала на кругах; если же коза с лежки пошла на кругах, то лаз всего лучше занимать тут же, притом у самой лежки, так как коза, подобно русаку, на первом же кру­ге почти всегда возвращается к тому месту, где поднята, и немед­ленно, так как коза, особенно старая, дает лишь два, много — три круга и затем идет прямиком.


Коза в отъемах не держится, заходит сюда случайно, почему если и будет здесь поднята, то непременно уходит напрямую. Охотясь на коз в сплошных лесах, надо иметь в виду, что они держатся преимущественно по срубам, а не в строевом лесу. Ко­за особенно любит местность гористую, пересеченную вдоль и поперек оврагами, высокие бугры, покрытые молодым лесом. Если коз не беспокоят, то они очень долго могут жить в одном небольшом участке леса; в глубокие пороши они неделями сто­ят в какой-нибудь одной ложбинке.


Поднятое стадо коз разбивается; некоторых гончие угоняют, другие отбиваются от гона и возвращаются к лежкам или в ка­кую-нибудь ложбинку вблизи лежек, останавливаются там и прислушиваются к гону собак. Этих стоячих коз очень нетруд­но скрасть; они (при известной, разумеется, осторожности и уме­нии охотника) подпустят его шагов на 60—70. Если остальных коз гончие увели напрямую и охотнику идти за ними очень дале­ко и несподручно, то, пока гончие возвратятся, можно заняться скрадыванием этих стоячих коз.


Гон по козе имеет много общего с гоном по лисице в лесу, но отличается тем, что гончие по ней работают горячее, азарт­нее и гон подвигается гораздо быстрее, чем по лисице.


Охота в горах производится большею частию небольшим ко­личеством охотников с помощью немногих собак, привычных к гоньбе в горах, или только с одним верным гонцом средней паратости. При небольшом числе охотников и еще меньшем — со­бак первый загон всегда представляет наиболее шансов на успех, почему должен быть обставлен весьма тщательно. Наметив бал­ку, в которой, по расчету, должны находиться козы (расчет этот основывается на состоянии погоды, ветра, глубине и количестве снега и прочем), все охотники, кроме одного, вверху ее занимают переходы в соседнюю долину или на ближайший перевал, а по­следний заводит снизу собак, чтобы пустить их в полугоре по сиг­налу охотника, занявшего место последним, а самому податься вправо или влево и занять место на одном из флангов.


Коза с подъема и с лежки, если собаки гонят не очень шибко и если их немного, обыкновенно кружит в горах совершенно как заяц, с тою только разницею, что круги ее шире. При этом она, так же как и косой, кроме исключительных случаев (когда она ранена, например, или сбита вышедшими наперерез собаками, отбившимися от стаи), никогда не спускается с горы и не поды­мается вверх напрямик, а идет полугорой наискосок, огибая вер­шины спиралью и таким же порядком спускаясь и подымаясь на седла и перевалы. Зная этот характер ее хода в крутогористой местности, опытному, свыкшемуся с нею охотнику даже в новой местности нетрудно определить, где должен или, по крайней ме­ре, может пройти гонный зверь. Если же лес хорошо знаком, то переходы эти занимаются почти наверняка. Но если охотни­ков мало, а лазов пять или шесть и коза прорвалась именно тем из них, который остался незанятым, то охотник остается на ме­сте и ждет, так как она, окружив соседние балки и горы, может опять вернуться и опять пройти сюда и обратно приблизительно тем же путем. Если же по прошествии некоторого времени гон не приближается, но и не особенно удаляется, значит, коза кру­жит в другой группе балок и следует спешить туда и торопиться занять знакомые переходы; при этом необходимо вслушиваться и идти шибко, если гон раздается как бы на одном месте или уда­ляется, и стоять на месте, если он направляется к вам. Но оста­навливаться надо опять--таки не зря, а по возможности на тропе или в таком месте, где может пройти коза. Тропы эти зимою по снегу видны издалека, но опытный глаз заметит их и по черно­тропу по прижатым/листьям. Если же охотник опять опоздал и гон пошел вдаль, то следите за ним тем же порядком, останав­ливаясь, когда он приближается, и подаваясь вперед, когда он удаляется,— и так до тех пор, пока не убедитесь, что коза пош­ла в ход прочь со слуху.


Чаще всего бывает, что коза, избрав две-три группы соседних гор и балок, кружит в них поочередно, переходя из одной в дру­гую. Тогда при знании местности успех вполне зависит от смет­ки охотника и быстроты его ног.


На Кавказе чаще всего охотятся на юге с загонщиками и с со­баками — гончими ублюдками, гоняющими только по-зрячему. Стрелки становятся обыкновенно в балке или в ущелье. Гон на­чинается снизу к вершине или обратно, смотря по соображению распорядителя. Становятся далеко друг от друга — сажен в 100—200, но на известных лазах. Загонщики пускают собак и начинают гаять — покрикивать на все лады.

 

Облавы на косуль


Зимою большею частию стреляют косуль посредством обла­вы, как говорят — облавят косуль, а выражаясь по-местному — «сориданить» или «ургечить». Впрочем, эти два выражения пере­деланы уже с местного языка русскими промышленниками, ко­торые зачастую употребляют их в обыкновенном разговоре, как и многие другие слова. На облаву собираются несколько промы­шленников, сговариваются, куда ехать, на сколько дней, откуда начать облаву, где закончить. Приехав на место, промышленники разделяются на две партии. Одна (большая) отправляется «са­диться на места» (в засаду), а другая едет «гнать» коз на стрелков.


Весь успех этой охоты заключается в знании местности, в уменье избрать места для засады и в искусстве «загонщиков» нагнать косуль на стрелков. Для засады избираются известные перевалы коз, которыми они бегают из одной пади в другую; ме­ста эти — большей частью узкие лога в вершинах падушек и седловины на хребтах. Следует ли говорить о том, что стрелки в засаде не должны ни говорить, ни курить, ни ходить, а сидеть или стоять тихо и, насторожив глаза и уши, ждать косуль с той стороны, откуда они должны прибежать. Конечно, охотник дол­жен быть готов к выстрелу каждую минуту, иначе он может упу­стить дорогую добычу, ибо часто случается, что вместо косуль прибегают лисицы, волки, изюбры, сохатые, кабаны. Погонщи­кам торопиться не следует, им нужно рассчитать время так, что­бы дать зайти на места стрелкам; в противном случае они могут испортить все дело, потому что косули успеют пробежать через перевалы раньше прихода стрелков. Гнать нужно не торопясь, а исподволь продвигаться вперед, постукивать об деревья палка­ми и изредка покрикивать. Козы, услыша приближение челове­ка, не торопясь, бросятся бежать в противоположную сторону на которого-нибудь из охотников на перелазах.


Замечу, что козы бегут большею частию густолесьем, чащей и редко чистым местом или редколесьем. В тех местах, где час­то облавят, козы до того привыкают к этой охоте, что пускают­ся на хитрости и нередко надувают, погонщиков; заслыша стук и крики, они не бегут на засады, а бросаются навстречу загонщи­кам или же остаются на месте и прячутся, пропуская мимо себя охотников. Вот почему в таких местах загонщикам нужно быть внимательными ко всякому предмету, чтобы не проехать мимо затаившихся коз или не пропустить навстречу бегущих. Тут нелишне и собаки. Нередко косули прибегают и к такой хитро­сти: заслыша или завидя охотников, становятся на коленки и прячут головы под кусты, валежины, горелые пни, вероятно .думая, что если они спрятали свои головы, то их и не видно. Стрелкам, завидя приближающихся косуль, должно немедленно приготовиться к выстрелу, и, как только они подбегут в меру, нужно чем-нибудь стукнуть, кашлянуть, каркнуть по-вороньи или рявкнуть по-козьи, от чего косули тотчас остановятся и нач­нут прислушиваться, тогда и стрелять.


Если же козы бегут во всю прыть, с заложенными назад уша-чи. значит, что они сильно испугались, и тогда уж нужно стре­лять на бегу, ибо они ни за что не остановятся. Часто козы, под­бежав к засаде, вдруг останавливаются сами; тогда, если не з меру выстрела, охотнику нужно сделаться истуканом — не никнуть, не шевелиться, не моргнуть, как говорится: малейший шорох или движение охотника, замеченное косулею, заставит ее убежать мимо. Понятно, что при облаве косуль нужно сообра­жаться с духом, то есть гнать коз по ветру, а не против, потому что в последнем случае они услышат запах стрелков.
Облаву можно производить и в людном (то есть многим охотникам), если места не тесны (обширны), и впятером, вчет­вером, втроем, даже вдвоем, если места узки.


В ветреную погоду облавить неудобно, да и косули не бегут, куда бы им следовало, а вертятся во все стороны. В сильный ве­тер лучше ходить скрадом по густым падушкам и высматривать косуль по чащам и густолесью, куда они тогда прячутся. В та­кую погоду они смирны, ибо не слышат шороха приближающе­гося к ним охотника: шум ветра и скрип деревьев заглушают да­же самую тяжелую поступь.


Великим постом по насту в нашем крае травят коз собаками или же гоняют на лыжах и на лошадях. Чем глубже снег, тем скорее устает косуля и ближе пускает охотника на выстрел. В слишком глубокие снега ездить на лошадях невозможно, тог­да лучше на лыжах. Вся охота состоит в том, что охотники бега­ют на лыжах или ездят на лошадях не торопясь, а исподволь, следом за косулями и не дают им покоя. Если с утра постоянно преследовать косуль, то к вечеру, даже к обеду (смотря по глуби­не снега), они начнут останавливаться и пускают на выстрел, а если двум или трем охотникам приударить на них посильнее, то можно загнать косуль до того, что они лягут, и тогда их мож­но переколоть ножом или взять живьем. С хорошими собаками охота эта еще легче. Некоторые охотники и в одиночку скоро заганивают косуль. Конечно, за одной косулей нет расчета гнаться промышленнику, но за табуном есть свой интерес; случа­ется, что два-три охотника, преследуя табун коз, вырезают его до последней головы; одному же сделать это невозможно, пото­му что косули, видя беду, разбиваются и бегут в разные стороны. Преследуемые козы бегут всегда одна за другой и скачут пры­жок в прыжок с удивительной аккуратностью; передовые козы обыкновенно меняются по очереди, ибо первой козе проламы­вать снег трудно, и она скоро утомляется. В крепкий наст козы обдирают себе ноги до того, что из них льется кровь, это и слу­жит верным признаком скорой добычи для охотников.


Обход коз представляется очень часто совершенно излиш­ним, ибо есть немало мест, где их так много, что стоит знать, так сказать, любимое место — и там их наверно застанешь. При об­ходе коз по снегу следует руководиться теми же правилами, как при обходе лося, причем обход значительно легче, ибо испуган­ные козы идут не так далеко, а часто через день-другой возвра­щаются на прежние стоянки; даже не раз удавалось обойти про­рвавшихся через линию коз тут же, на облаве, и при вторичном загоне они попадали под выстрел. Облавная охота, если толко­во ведется, бывает почти всегда очень добычлива. При устрой­стве ее нужно помнить, что у коз чрезвычайно развиты органы слуха и обоняния, зрение же много слабее, а потому всегда луч­ше и удобнее для стрельбы становиться не за деревьями, как многие делают, но перед ними; ежели стоять смирно, коза никогда не заметит охотника, но зато она чует человека по ветру очень далеко, чуть ли не дальше, чем слышит шум. Загонщиков на коз нужно мало: можно обойтись 10 или 15 человеками на 50 стрелков.


Первое условие удачи — чтобы загонщики подвигались впе­ред медленно, не крича, а изредка посвистывая и ударяя палка­ми по деревьям. Козы, услыша шум, осторожно, часто останав­ливаясь, начнут подвигаться по прямому направлению от загонщиков — под выстрел. Ежели желают хорошо обставить облаву и увеличить шансы на успех, то фланги очень легко ох­ранить флагами или развесками, которые, ежели поставлены на видных местах и при некотором ветре, почти всегда достигают цели: коза, завидя их издали, обыкновенно сворачивает. Очень хорошо на концах флагов пришивать маленькие колокольчики или бубенчики. Древко, к которому флаг прикреплен, должно быть обязательно такой величины, чтобы, воткнутое в снег, оно равнялось человеческому росту.
Можно охотиться с четырьмя и даже двумя загонщиками или попеременно двум загонять, двум стрелять; но эта охота скуч­ная, требующая отличного знания местности, много свободного времени и терпения, так же как поджидание коз у стогов сена или при водопое. Обыкновенно коз стреляют мелкой картечью.

 

Добывание косуль


Слух косули до невероятности тонок, обоняние острено зре­ние слабо. Поэтому косуля более верит уху и носу, чем глазам; малейший незнакомый шум, треск, стук, шорох уже заставляют ее бежать без оглядки. Если она почует лапах охотника или ка­кого-нибудь хищного зверя, хотя бы еще ничего не слыхала и ни­кого не видала, тотчас бросается спасаться. Но глазам она не ве­рит, как говорят промышленники, и если стоять неподвижно под ветром от косули, то она и в 10 шагах днем не отличит человека от пня и не убежит до тех пор, пока не пахнет на нее запахом или она заметит малейшее движение охотника. На этих-то данных и основана почти вся охота за дикими козами в Забайкалье. Опытный, ловкий промышленник в состоянии иногда скрасть несколько косуль на чистом месте, но подходя к ним с подвет­ренной стороны в то только время, когда косули едят, и стоя не шевелясь или лежа на земле — когда которая-нибудь из стада поднимет голову. Недаром сибиряки называют косулю сле­пою,— пожалуй, и справедливо...
Многочисленность диких коз, их вкусное и питательное мясо, теплая и легкая шкурка заставили обратить на косуль ос

обое внимание ленивых сибиряков и придумать много различных ло­вушек для добывания их. Кроме того, косуль множество бьют из винтовок, травят собаками и заганяют на лошадях. Некоторыми ловушками добывают косуль во всякое время года, как, например, ямами и огородными пастями; другими же только в известное время, именно зимою,— это луками и поедными пастями.


Ямы требуют оседлости и труда, а потому местные жители, как народ кочевой, их не имеют, тогда как здешние крестьяне, казаки, поселенцы и горнорабочие (ныне сельские обыватели) владеют десятками и даже сотнями ям. Самое устройство ям требует некоторых условий, тесно связанных с успехом такого рода промышленности; ямы небезвыгодно делать только в та­ких местах, где коз много во всякое время года; они требуют не­пременного присутствия густого леса, а отнюдь не чистых, луго­вых мест. Их надобно располагать по лесу с таким уменьем, чтобы козы, переходя из одной местности в другую, непременно попадали на огороды, ведущие к ямам. А для этого нужно хоро­шо знать всю местность того края, где думаешь устроить ого­родные ямы: главное, необходимо узнать те ходовые козьи мес­та и их лазы, которыми они постоянно ходят на жировку, на водопой или перебегают из одной пади в другую. Для этого охотнику нужно быть настолько опытным и обладать таким знанием дела, чтобы не выкопать ям там, где косули ходят ред­ко. В этом случае поступают так: охотник при всяком удобном случае зимою примечает по следам, где косули перебегают хребты, какими путями ходят на жировку, где держатся больше зимою, где летом, и тогда, узнав все их главные перевалы, он уже, соображая всю местность, легко принимается за исполне­ние задуманного плана.-


Обыкновенно прежде всего по определенному направлению рубится лес для огорода, потом из него делается самый огород, т. е. всем известная городьба из жердей таким образом, чтобы косуля не могла пролезть между ними. На известных перевалах или перелазах коз городьба прерывается, тут оставляются мес­та для будущих ям, так называемые здесь воротца: они бывают такой ширины, каковы ямы. Протянув таким образом огород, иногда на несколько десятков верст, перерезав им несколько па­дей, ложков, хребтов и оставив несколько десятков или сотен воротцев, принимаются за копание ям. Все это, понятно, делает­ся по теплу, когда земля талая. Конечно, такие работы произво­дятся больше артелями, семьями и весьма редко в одиночку.


Козья яма делается в длину метра два, а в ширину примерно 70 см и в глубину от 5 до 6 метров, т. е. таких размеров, чтобы в ней косуля могла свободно поместиться, но не могла выско­чить. Сверху ямы делается обруб из плах или тонких бревен; он приготовляется несколько меньших размеров, чем яма, так что, если его положить по краям ямы, верхнее ее отверстие будет длиною не более 2 метров, а шириною полметра. Это делается для того, чтобы яма сверху не обсыпалась, а чтобы этого же не было внутри нее, за обруб, по стенам ямы, ставится стоячий ча­стокол из плах или жердей. Частокол ставится непременно стой­мя и отнюдь не лежа; в противном случае зверь, попавший в яму, упираясь ногами в поперечные жерди, легко выскочит из ямы, чего он никогда не сделает, если частокол поставлен стоя.


Огород делается так, чтобы концы жердей в воротцах были наравне с обрубом ямы, для того чтобы косуля не могла пройти в воротцах по продольному обрубу ямы. Яма настораживается очень просто: сверху обруба вдоль кладутся две тонкие жердочки. на них поперек накладываются прутики, а потом весь помост забрасывается ветошью, мелкими веточками, мхом, землею, со­сновыми шишками, козьим калом в летнее время, зимою же снегом. на котором искусственно делают козью тропу. Само собою разумеется, что яма закрывается с такою аккуратностью, чтобы ее сверху приметно не было, и с такой ловкостью подделывается под окружающую почву, чтобы зверь не мог отличить ее от поверхности земли,— словом, не имел бы никакого подозрения в том, что тут накрыта яма. Понятно, что земля, выброшенная из ямы, разравнивается и забрасывается различным лесным хламом, а щепки сгребаются в кучу и сжигаются. Когда яма за­бирается частоколом, плахи, горбыли или жерди ставятся так, чтобы все находящиеся на них сучки смотрели книзу; против­ном случае лисица или волк, попавшие в яму, опираясь на торча­щие кверху сучки, свободно из нее вылезут. Вынутого из ямы зверя отнюдь не следует свежевать вблизи оной, но оттащить подальше; иначе зверь, заслыша кровь, не только не пойдет в во­ротца, но не осмелится к ним и приблизиться.


В только что сделанные ямы трудно поймать какого бы то ни было зверя, потому что он, хорошо ознакомившись с тою мест­ностью, где поселился, не знаком с таким новым устройством, которого не примечал тут прежде. Кроме того, зверь слышит за­пах новорубленого дерева, видит белые обрубы жердей и про­чее, чего он с непривычки боится. Старый же огород и ямы уже не имеют запаха, обрубы их почернели от времени, звери при­выкли к ним с юных дней — чего же тут бояться? Они смело идут в давно дожидающие их воротца и проваливаются в ямы. Хорошо сделанные ямы служат по нескольку лет кряду без вся­ких починок, а с поправками простаивают целые десятки лет. Одна беда — это лесные пожары, которые их не только портят, но даже иногда разрушают до основания. где косуль много, там нужно осматривать ямы по крайней мере раз пять в месяц, а ле­том чаще. Самое удобное время для ловли косуль в ямы — вес­на и осень: весною они непрестанно бегают на увалы, а осенью, в гоньбу, снуют везде как угорелые и не замечают иногда и ви­димых опасностей.
Плохо хозяину, если к его ямам повадится ходить медведь; он станет раскрывать их и добывать попавшую в них дичину; кро­ме того, он своими частыми посещениями отпугивает косуль от ям, а ямы перековеркает так, что после и поправить трудно.


Около солонцов, солянок и ключей тоже иногда копают ямы на тропах, которыми ходят косули, и огораживают их неболь­шими изгородями. Неудобство их то, что они действуют только летом.


Подобным же образом ловят косуль в огородные и поедные пасти. Между огородными пастями и ямами только та разница, что в воротцах делаются пасти, а не ямы. Косули, не имея воз­можности пролезть сквозь огород, идут в воротца и попадают в пасти.

 

Ружейная охота

Ружье не требует того, чтобы косуля сама подошла к нему близко. Нет, меткая пуля зоркого промышленника достает косу­лю нередко за 200 и более метров, не только стоящую, но и бе­гущую во всю козью прыть. Винтовка не требует ни определен­ного места, ни урочного времени; где побывал охотник, там побывала и она: ни горы и овраги, ни речки и болота — ничто ей не преграда; часы досуга охотника — вот ее время.
Самая скудная ружейная охота на коз зимою, потому что ко­сули при оголившемся лесе далеко видят охотника, а еще даль­ше слышат тяжелую зимнюю поступь или поездку верхом. Скрасть косулю зимою, т. е. подобраться к ней на меру выстре­ла, чрезвычайно трудно, разве в ветреный день, а в тихий мороз­ный — почти невозможно.


Зимою в небольшие снега некоторые промышленники с хо­рошими винтовками ездят за косулями в объезд на санях, в оди­ночку. Сани для этого делаются о трех вязьях, на высоких копы­льях. Завидя где-либо коз, охотник шагом объезжает их вокруг, как бы проезжая мимо, от чего козы, привыкшие видеть кресть­ян, как они ездят в лес за дровами, стоят на месте; промышлен­ник, подобравшись к ним на дальний "выстрел, не останавливая лошадь, тихонько сваливается с саней и стреляет любую косу­лю. Где коз много и места таковы, что на санях можно ездить без особых затруднений, там охота эта добычлива. Все неудобство ее заключается в том, что приходится далеко стрелять, зато бы­вает, что на одну пулю попадают по две и по три косули, потому что козы имеют обыкновение, стоя на месте и дикуя на что-ни­будь, собираться в кучу и близко друг к другу.


Случайно стреляют косуль на ключах, накипях, наледях, куда они приходят зимою пить и лизать лед, а также около зародов сена, на увалах и солнопеках, куда выходят кормиться.


Весною самая лучшая охота на увалах, когда они совершен­но оголятся и на них покажется свежая зелень, тогда как в сиве­рах и падушках лежат еще густые сугробы снега. Охотник, зная время выхода косуль на увалы, караулит их с винтовкой. Он ти­хо ходит и высматривает косуль, если места обширны, или же сидит около выходов и ждет их появления. В тесных местах вы­ходы узнать необходимо, иначе трудно убить косулю. Сидеть или ходить нужно как можно тише и осторожнее, чтобы чем-ни­будь не стукнуть или не шаркнуть; для этого на ноги надевают­ся так называемые прикопотки (толстые волосяные чулки): в них ходить мягко и удобно, от них нет никакого шуму. Не по­тому ли эту охоту так любят здешние промышленники, что она самая трудная? Плохие охотники, зная себя, не сунутся на увалы.


В самом деле, скрасть козу на чистом солнопеке — вещь мудре­ная, требующая навыка и особенного таланта, как говорят зве­ровщики. Увидав косулю издали, нужно сообразиться с местнос­тью, откуда бы лучше подойти к ней, чтоб она не заметила, узнать, откуда тянет воздух, чтоб не пахнуло на нее запахом, ко­торого она так боится. Скрадывать нужно с такой осторожнос­тью, чтоб самому не слыхать своей поступи; подходить только в то время, когда косуля ест, и стоять неподвижно, когда она чу-хает (глядит, слушает). Не беда, если косуля увидит неподвижно стоящего охотника: ей не различить человека по фигуре от пня даже на близком расстоянии, особенно когда лица его не видно. Иногда на 10 метрах косуля не может отличить охотника от пней и кустов. Недаром ее называют дикошарой. Кто хорошо скрадывает на токах глухарей, тот может надеяться, что изойдет и косулю. Я всегда любил смотреть на здешних ловких зверов­щиков, когда они подходили к косулям. Это своего рода высокое искусство. Навык, легкость, проворство в движениях — удиви­тельны. То он, как тень, крадется на цыпочках, держа перед со­бой готовую к выстрелу винтовку, устремив зоркие глаза в одну точку, то он скачет и бежит с легкостью кошки, то ползет, как червяк, то вдруг останавливается и стоит, как статуя, едва пере­водя дыхание... А вот, смотришь, он прицелился, словно прирос к своей забавной винтовке, затаил дыхание, будто замер... еще мгновение,— на полке вспыхнуло, раздался выстрел... Еще дым не успел разойтись по,воздуху и сизым облаком висит над поля­ной, как промышленник уж докалывает свалившуюся косулю и радостно шепчет: «Слава тебе, Господи! — Еще не последняя».
В куктен, козью гоньбу, косуль истребляется множество. В это время бьют гораздо больше гуранов, чем козлух. Промы­шленники тихо ходят по таким местам, где более гонятся косу­ли, и, замечая их издали, скрадывают и стреляют. Часто случа­ется, что в гоньбу косули сами прибегают к охотникам так близко, что их иногда закалывают винтовочными сошками или стреляют в упор. Это случается преимущественно с гуранами; они, отыскивая козлух или преследуя беглянок, с таким азартом носятся по лесу, по козьим тропам, что не замечают караулящих их охотников, даже не слышат их крика, старающегося остано­вить бешеных кавалеров хотя на одну секунду, чтобы половчее посадить в них меткую пулю. Поэтому часто приходится стре­лять на бегу.


Найдя двух бодающихся гуранов, сперва стреляют обыкно­венно слабейшего, и, когда он упадет, победитель, не слыша вы­стрела, налетает на труп противника и бодает его еще лежаче­го — такова злоба освирепевшего любовника! Если же сначала застрелить победителя, то побежденный, радуясь случаю, что его сильный соперник упал, проворно убегает, тогда как в первом случае победитель, вымещая свою неудачу или злобу над трупом убитого, дождется другого выстрела и рухнет тут же на землю, рядом с бывшим его соперником. Бой разъяренных гуранов все­гда сопровождается довольно сильным хрипеньем и пыхтеньем, которые слышны за несколько десятков метров. Промышленни­кам звуки эти хорошо известны, и чуткое их ухо никогда не заставит охотника пройти мимо ссорящихся ловеласов. В местах, гдеe коз много, в гоньбу охотники караулят косуль на их тропах перелазах, когда косули по вечерам и утрам, даже днем сами приходят на пулю к притаившимся промышленникам.

 

Календарь


Январь. Косуля ходит стайками, недалеко от болот и речек; на Урале — в горах и в логах. У старых самцов в конце месяца показываются рога. Охотятся облавой (редко) или нагоном, с подхода, в Юго-Западной России иногда с гончими. Случайная стрельба у лесных дорог.
Февраль. У самцов вырастают рога. В конце месяца (или ра­нее) уходит (от наста) в чащи или (на Урале) на вершины гор, где придерживается солнопеков. Охота та же. Местами промы­шленники заганивают по насту на лыжах.


Март. Во время наста держится в чащах (ельниках). В более южных местностях в марте придерживается уже опушек. В кон­це месяца начинают выходить на солнопеки и (местами) на ози­ми. У самцов вполне вырастают рога. На Урале в марте гонятся молодые двухгодовалые козы. В конце (на Среднем Урале) на­чинается охота скрадом на солнопеках.


Апрель. Линька. Старые козы мечут в Юго-Западной и За­падной России около средины, в Восточной и частично Северо-Восточной (на Урале) — в конце месяца (1—2, чрезвычайно ред­ко 3), в болотистых местах, близ ключей на полднях, в мелочах и камышах. Прошлогодние козлята ходят отдельно (в чащах). Начинает выходить кормиться на открытые солнопеки и на ози­ми. У молодых козлов вырастают новые рога. В начале месяца начинается обратный переход коз с зимовок на летние места (на Урале, также в Уссурийском крае и, вероятно, в других мест­ностях Южной Сибири).
Май. Косули вылинивают. Телится большинство самок (в ча­щах и по сечам). Начинает ходить на ключи и солонцы. Самцы жи­вут отдельно, и в конце месяца кожа на рогах у них сваливается.


Июнь. Поздние пометы (у молодых самок). У самцов оголя­ются рога. Держится около речек, ключей, в глухой чаще по си­верам; на Урале бродит тропами около болот, днем лежит в кар-дачах (лиственный лес по болоту) и в чаще кипрея.


Июль. Козлы выбираются из крепей и присоединяются к самкам. На Урале в конце месяца ходят уже широко — тропа­ми. В Юго-Западной России начинается гоньба. Охота та же, что в июне. Стреляют с подхода, изредка с облавой.


Август. Из болот переходит в полянки и опушки. Начинает ходить (по ночам) на озими. Самки отгоняют молодых, которые ходят до сентября в мелких чащах и зарослях. Начинается гонь­ба, сначала молодых коз (иногда в начале, но обыкновенно со средины месяца — в сухое лето раньше, чем в мокрое), потом старых. Гоньба в опушках, падях (в горах), потом повсеместно (где коз много); в юго-западном крае иногда в лесных камышах; в Западной России — в глухих кнеях. В конце месяца начинает вылезать летняя красная шерсть. Стрельба самцов на манку и с подхода; на Урале с появлением мошки (после первых инеев) охота скрадом. В конце месяца также ружейная охота с гончими или облавой.


Сентябрь. Гоньба продолжается (до средины, иногда конца ме­сяца). В конце на Урале начинается перекочевка с западного скло­на на восточный. Старые вылинивают к средине сентября, моло­дые позднее. По окончании течки самцы держатся в глухой чаще; самки отыскивают козлят и начинают с ними бродить. Охота скрадом; стрельба самцов на манку. Охота с гончими и с облавой.


Октябрь. Кончается гоньба (и линька) старых коз. С мороза­ми и снегом собирается (местами) в стада. На Урале начинается главный ход коз на восточный склон. В юго-западном крае в ис­ходе месяца самцы сбрасывают рога. Держатся больше в осино­вых чащах. Охотятся с гончими с загонщиками и скрадом.
Ноябрь. Большая часть самцов сбрасывает рога. Ходит ста­дами, придерживаясь чернолесья. Охота облавой; скрадывание по мягкому снегу; стрельба в объезд на санях, по свежей тропе (в юго-западном крае). Наганивание коз вдвоем.

 

Декабрь. Молодые козлы сбрасывают рога; у старых в конце месяца начинают расти новые. Держатся в чащах (преимущест­венно еловых) и ведут почти оседлую жизнь. Охота с облавой, с подхода и подъезда. Случайная охота на ключах, наледях, у за­родов сена и у лесных дорог (на Урале и в Сибири).


Рецепт приготовления :
Шницель из мяса косули фаршированный

Из хорошо зачищенного, освобож­денного от пленок и вымытого око­рока молодой косули нарезать тон­кие шницели. Отбить, Подобрать по два кусочка одинакового размера. Один шницель посолить, поперчить, положить на него ломтик шпика, не­сколько колечек лука, горку грибов, тушенных с тмином и запеченных в яйце, и накрыть вторым шницелем. Края скрепить деревянными зубочист­ками или прошить ниткой, посолить, поперчить и обжарить на медленном огне в сливочном масле, использовав сковороду с тефлоновым покрытием. Готовые фаршированные шницели смазать растительным маслом, посы­пать зеленью петрушки, украсить лом­тиками лимона и помидоров.

Рыбалка – лучший вид отдыха

Рыбалка – лучший вид отдыха

Сидеть с удочкой на берегу, боясь лишний раз отмахнуться...
Особенности рыбалки в Астрахани

Особенности рыбалки в Астрахани

Многие увлекаются рыбалкой. Этот вид активного отдыха нравится...

В прошлом году провел свой отдых в Карпатах - впечатлений массу получил! Здесь отличное размещение в коттедже со всеми удобствами! А цены просто сказка!